Человек — кто он?
ПОХОЖЕ, что люди затрудняются определить, кто они такие на самом деле. Эволюционист Ричард Лики замечает: «Уже веками философы занимаются вопросами человеческой сущности. Но удивительно, что единого определения сущности человека нет».
Однако копенгагенский зоопарк смело выразил свое мнение на этот счет, выставив в павильоне приматов один экспонат. В «Ежегоднике британской энциклопедии» за 1997 год объясняется: «Датская пара на время переехала в зоопарк, чтобы напоминать посетителям об их близком родстве с обезьянами».
О близком родстве некоторых животных с человеком в справочных изданиях говорится как о реально существующем. Например, в Биологическом энциклопедическом словаре сказано: «Два подотр[яда] совр[еменных] [приматов] — полуобезьяны и человекоподобные приматы, или обезьяны,— объединяют более 200 разнообразных видов — от крошечных игрунок до массивных горилл, от пушистых лемуров до человека».
Но нельзя закрывать глаза и на то, что человек наделен множеством ему одному присущих свойств, которых лишены животные. Среди них любовь, совесть, нравственность, духовность, справедливость, милосердие, юмор, творческие способности, чувство времени, чувство прекрасного, самосознание, забота о будущем, способность передавать накопленные знания последующим поколениям и надежда, что его существование не прекращается со смертью.
В стараниях подогнать эти свойства под «животную» природу некоторые прибегают к эволюционной психологии — сплаву эволюционной теории, психологии и социологии. Проливает ли эта наука свет на загадку человеческой природы?
В чем смысл жизни?
«Предпосылка эволюционной психологии проста,— говорит эволюционист Роберт Райт.— Человеческий мозг, как и любой другой орган, предназначен для передачи генов следующему поколению; порождаемые им мысли и чувства лучше всего объясняются именно этим». Иными словами, смысл человеческого бытия заключается в размножении; это предрешено генами и отражается в работе нашего разума.
Да, по эволюционной психологии «человеческая природа во многом определяется жестоким „своекорыстием“ генов». В книге «Нравственное животное» («The Moral Animal») говорится: «Естественный отбор диктует, чтобы мужчина имел половые связи все с новыми и новыми женщинами». Согласно этому эволюционистскому представлению при некоторых обстоятельствах распутность женщин также представляется естественной. Даже родительская любовь считается некой генетической уловкой, необходимой для выживания потомства. Итак, одни подчеркивают важность наследственности как необходимой для сохранения человеческого рода.
Эта новая эволюционная психология подхватывается книгами типа «помоги себе сам». В одной из них сказано, что человеческая природа «не намного отличается от природы шимпанзе, гориллы или бабуина». И еще: «Что касается эволюции... то здесь главное — воспроизведение себе подобных».
Библия же учит, что Бог создал людей отнюдь не только для размножения. Мы созданы по «образу» Божию, со способностью отражать свойства его личности, особенно любовь, справедливость, мудрость и силу. Добавьте к этому названные раньше черты, присущие только людям, и станет ясно, почему Священное Писание ставит человека выше животных. Более того, как исходит из Библии, Бог сотворил человека не только с желанием жить вечно, но и со способностью осуществить это желание в справедливом новом мире, который создаст Бог (Бытие 1:27, 28; Псалом 36:9—11, 29; Екклесиаст 3:11; Иоанна 3:16; Откровение 21:3, 4).
Все равно, чему верить?
Правильно определить, кто мы такие,— это отнюдь не умозрительная задача: наш взгляд на происхождение человека влияет на то, как мы живем. Историк Герберт Уэллс заметил, к каким выводам пришли многие после опубликования в 1859 году книги Чарлза Дарвина «Происхождение видов».
«Последовала сильнейшая деморализация. [...] После 1859 года люди практически утратили веру. [...] В конце XIX века господствующие нации считали, что они одержали победу в результате Борьбы за существование, в которой сильные и изворотливые берут верх над слабыми и доверчивыми. [...] Человек, решили они,— это общественное животное, наподобие красного волка. [...] Им казалось правильным, что в человеческой стае большие волки держат в страхе и подчиняют себе остальных».
Верно определить, кто мы на самом деле,— действительно важно. Один эволюционист спросил: «Если уж простой, устаревший дарвинизм... вызвал в западном обществе моральный упадок, что же будет, когда полностью усвоится новая версия [эволюционная психология]?»
Поскольку наш взгляд на происхождение человека определяет наше отношение к жизни и наше суждение о добре и зле, этот вопрос заслуживает тщательного рассмотрения.
[Вставка, страница 4]
Историк Герберт Уэллс заметил, к каким выводам пришли многие после опубликования в 1859 году книги Чарлза Дарвина «Происхождение видов»: «Последовала сильнейшая деморализация. [...] После 1859 года люди практически утратили веру».